Deutsche Allgemeine Zeitung (russische website)

Дорогие читатели!  Актуальные новости Вы можете прочитать на новом сайте daz.asia !
Этот сайт еще некоторое время будет работать как архив.
Основание газеты «Freundschaft» Версия для печати
Ида Бендер   
30.12.2016
Статистика посещений (1965)

Первый состав редакции газеты „Freundschaft“, г. Целиноград, 1965 г. Фотограф Давид Нойвирт (справа) забыл перекрутить плёнку. Фото напечатано в декабре 1966, позднее обработано на компьютере. | Фото: Давид Нойвирт
Ида Бендер родилась в 1922 году в Хольмане (Hollmann), с 1966 по 1973 работала в редакции газеты «Freundschaft», после этого переехала со своей семьей на Волгу. В 1991 году Ида переезжает в город Гамбург, где также активно занимается наукой и писательским делом. В 2011 году Герольд Бергер написал рецензию на ее книгу в немецкой газете (DAZ). Ида Бендер ушла из жизни в 2012 году, однако ее большой вклад в становление газеты «Freundschaft», а также публикации продолжают жить до сих пор. В своей книге «Schön ist die Jugend… bei frohen Zeiten…» («Прекрасна юности пора …в добрые времена») она написала одиссею нескольких поколений русских-немцев. К 50-летнему юбилею газеты DAZ с разрешения ее сына, Рудольфа Бендера, газета DAZ публикует отрывок из книги, посвященный открытию газеты.

 

В мае 1965 года Виталия Булыгина, инженера электромонтажного предприятия, перевели в новое, построенное помещение в Целинограде, уже как главного инженера. Тогда он и предложил моему супругу работу в Целинограде. Предложение нам понравилось. В городе Рудном (Кустанайская область, Казахстан), где мы жили, не было высших учебных заведений для дальнейшего образования двух наших дочерей, как в Целинограде.
Летом мы, в конце концов, окончательно переехали. Несколько недель я была занята обустройством квартиры и переводом трех детей в новые учебные заведения. Из-за всего этого я никак не успевала найти себе работу. Вскоре я узнала, что в Целинограде открывается немецкоязычная ежедневная газета.
Я захотела испытать удачу, ведь благодаря семилетней работе корреспондентом в газете «Neues Leben» (г.Москва) у меня было достаточно опыта. Одним прекрасным утром я нашла редакцию будущей газеты, расположенной в одном из трех многоэтажных зданий медицинского университета на улице Мира. Там редакции выделили три комнаты на четвертом этаже.
На двери весела табличка на немецком языке, написанная от руки. В небольшой комнате размером четыре на пять метров за столом сидели две женщины. Более взрослая быстро что-то печатала на машинке, а та, что помладше сортировала документы. Слева от входа, за таким же столом три пожилых господина вели разговор. На немецком языке! Я поздоровалась и представилась: «Ида Бендер».
С моими знаниями языка я сразу надеялась получить здесь работу. Мужчина с седыми кудрявыми волосами представился: «Карл Вельц». И спросил: «Вы именно та Ида Бендер, статьи которой часто печатались в газете «Neues Leben»?»
Ида Бендер, 2010 г. | Фото: архив семьи БендерЯ кивнула. Дальнейших вопросов не последовало, он предложил мне присесть и сказал: «Подождите пару минут, я сообщу о вас шефу». Имя Карла Вельца мне также было знакомо по нескольким публикациям в «Neues Leben». Через пару минут он вернулся и сказал: «Шеф хочет с вами побеседовать».
Позже Мария Борн – одна из двух женщин из канцелярии – рассказала мне, что господин Вельц доложил всем присутствующим: «Мы должны взять эту женщину, она всегда писала хорошие рассказы на различные темы в «Neues Leben».
Мой разговор с главным редактором был недолгим, так как на все его вопросы о месте проживания, образования, семье и работе, я отвечала на беглом немецком языке. Моему сыну было всего восемь лет и я изъявила желание работать не корреспондентом (из-за командировок), а переводчиком. Так 20 октября 1965 года я стала работать в литературном отделе немецкоязычной республиканской газеты «Freundschaft».
В комнате четыре на пять метров, с пятью или шестью одинаковыми столами и стульями расположилась редакция. Несколькими днями позже я встретилась с другими сотрудниками, большинство из них были молодыми людьми. Журналисты Лео Вайдман, Иван Сартисон, Адам Вотшель, которые работали в русских газетах, учитель Гуго Вормсбехер. Они, молодые немцы, разговаривали на немецком довольно неплохо, но писали только на русском. В редакции всегда шла оживленная беседа. Позже Карл Вельц представил самого старшего журналиста Георга Ольшайдта, который работал еще до войны в газете «Nachrichten» («Новости»), которую основали в Республике немцев Поволжья. Очень радостно и взволнованно он сказал: «Когда я узнал об основании этой газеты, я уговорил жену переехать из теплой кубанской области в суровый Казахстан. Я очень рад, что снова могу работать в немецкой газете».
Писатели Эрнст Кончак и Доминик Гольман окружили его, и разговорчивый Кончак оживленно продолжил беседу. Тем временем я получила небольшую статью для перевода, как кто-то зашел в комнату и радостно сообщил: «Рудольф Жакмьен здесь, он сидит у шефа». Все развернулись к входной двери, около которой уже появился статный мужчина с белоснежными волосами и светящимися глазами. Все поднялись со своих мест и далее последовали громкие приветствия и сердечные объятия. «Доброе утро, коллеги», – сказал он. По его акценту стало понятно, что он родился в Кёльне, на землях Рейна. Именно так выглядел писатель, стихами которого я восхищалась и перечитывала в газете «Neues Leben». Теперь я сидела с ним за одним столом, он был моим шефом и правил мои переводы. «Неплохо, но иногда у вас русское построение предложений, но нашим людям нельзя ставить это в вину, так как мы довольно долго не говорили на родном немецком языке. Ида, вы это обязательно преодолеете», – сказал он.
Его мнение было очень важно для меня. И я не говорила свою девичью фамилию, так как хотела, чтобы впечатление обо мне складывалось исключительно по моим профессиональным навыкам, а не только потому, что я дочь известного писателя. Пришел Вольдемар Боргер со своей двухлетней дочкой. В комнате было довольно шумно, девочка заплакала. Отец попытался ее успокоить: “Still, net greine, ruhig, hör uff zu greine”. Он наклонил свою кудрявую голову к девочке. Это был диалект поволжских немцев, на нем я разговаривала только со своей семьей, поэтому очень обрадовалась, когда вновь услышала его.
Мы не знали, кого еще пригласили к работе, еще не все сотрудники были знакомы друг с другом. Хотя несколько имен присутствующих были знакомы из газеты «Neues Leben». Из журналистов старого поколения, которые владели немецким языком, остались только Карл Вельц, Роберт Претцер и Георг Ольшайдт. У более молодых коллег было профессиональное образование, но писали они только на русском. Старожилы редакции Доминик Хольман, Эрнст Кончак, Роберт Претцер, Ирма Рихтер из Кракова и Генрих Классен по условиям трудового кодекса могли работать только два месяца в год и получать дополнительную прибавку к пенсии. Они пришли помочь возродить долгожданную немецкую газету. Но всё-таки нам не хватало компетентных и опытных журналистов в регионах. Ведь немцы проживали на огромных территориях Сибири, Казахстана, Киргизии и Туркмении, именно про них должна была писать немецкая газета, ведь именно для них она создавалась. В идеале важно было не только отправлять газету в маленькие аулы и колхозы, где проживали немцы, но также рассказывать о трудолюбии этих людей в газете. Именно об этом говорил главный редактор Алексей Борисович Шмелев на первом совещании.
Вскоре прибыли Георг Хафнер, Александр Корбмахер и другие сотрудники, все со своими пишущими машинками. Это было острой необходимостью, так как машинистки допускали опечатки при набирании текстов. Ойген Хильдебранд, родом из Пензы, был молодым человеком с хорошим знанием немецкого языка. Мы с ним были переводчиками газеты. Рудольф Жакмьен был шефом отдела переводов, а также литературным редактором. После затяжного и вынужденного «периода молчания» у нас были немцы, которые не очень хорошо, но все же говорили, читали и писали на немецком. Поэтому главный редактор поставил обязательное условие: все статьи перед выходом в печать должны проверяться и подписываться литературным редактором Жакмьеном. Вскоре даже появился глагол жакминировать.
В октябре и ноябре мы уже были готовы переводить первые статьи русских журналистов. У нас было бюро, в котором мы, оба переводчика, могли работать в тишине и спокойствии. А все журналисты занимали одну большую комнату. Там всегда было очень оживленно. Вскоре к нам присоединились Мария Клита и Эльза Вильдеман. Мария, годом младше меня, незадолго до начала войны окончила немецкую школу с золотой медалью. Бесподобно знала грамматику немецкого языка и была словно живым словарем «Duden». Эльза, несколькими годами младше, родилась в приволжском городе Бальцере, хорошо говорила на немецком, но училась в русской школе. Поэтому она не понимала некоторых народных выражений, которые были привычны для меня и Марии. Госпожа Ирма Рихтер, бывшая преподавательница университета Кракова, организовала для сотрудников газеты курсы повышения знания немецкого языка. Отдельную группу составляли машинистки, которые должны были писать диктанты. Занятия с Марией, Эльзой и со мной состояли из устных диалогов, для того чтобы у нас была возможность вновь разговаривать на немецком языке.
У меня есть один уникальный экземпляр – снимок фотографа Давида Нойвирта, сделанный им в декабре 1965 года. Нойвирт установил и направил камеру на всю нашу группу, подбежал и сел вместе с нами. Поэтому на этой фотографии он тоже присутствует.  К сожалению, фотограф забыл передернуть затвор камеры, вследствие этого произошло наложение двух кадров. Нойвирт распечатал только одну фотографию, это именно она – единственная фотография первых сотрудников редакции газеты «Freundschaft».
Но вернемся к началу: корреспонденты уезжали в командировки в самые различные места, фотограф Нойвирт ездил с ними, совместно они выпускали доклады и фоторепортажи. Мы, переводчики, работали не покладая рук. Машинистки тоже печатали без остановки. После этого мы перечитывали написанное, исправляли ошибки. Сразу после этого страницы отправлялись к авторам или начальнику отдела, вместе с русскими статьями и версиями на немецком языке. После «жакмьенирования» материал в типографии набирался с помощью линотипного оборудования и после, наконец, попадал на страницы газеты. Весь этот, требующий времени и сил, процесс, при котором вновь и вновь возникали опечатки, полностью не понятен нынешним работникам газеты. Исправлением ошибок и внесением последних штрихов занимались корректоры, у которых рабочий день в типографии начинался в два часа дня. Весь материал, который до обеда перерабатывался линотипными операторами, позже проверялся редакторами.
В то время это были Генрих Классен и Ирма Рихтер. Также для работы во вторую половину дня нужны были дополнительные работники с хорошим знанием немецкого языка. Об этой проблеме номер один Алексей Борисович сообщил на совещании, чтобы мы оповестили всех знакомых нам бывших учителей немецкого языка, что в редакцию требуются корректоры. Наконец-то это произошло – первый номер газеты «Freundschaft» был напечатан.

Редакция газеты Freundschaft. 1966. Слева направо. В нижнем ряду: Лео Маркс, зав. отделом литературы; Карл Вельц, отв. секретарь; Рудольф Жакмьен, зав. отделом переводов; Ида Бендер, литсотрудник отдела переводов; Фридрих Функ, гость редакции.  В верхнем ряду: Альфред Функ, корреспондент; Адам Мерц, литсотрудник; Ойген Гильдебранд, литсотрудник отдела переводов; Гуго Вормсбехер, литсотрудник; Генрих Эдигер, зав. отделом писем; Иван Сартисон, корреспондент. | Фото из архива Е.Гильдебранда

 

 assembly_2015.jpg   goetheinstitut.png  imh.jpg               
Яндекс.Метрика